Что значит «птица слушает»
Про птиц, кормящихся на стволах, часто говорят: они слушают. Дятел прислушивается к личинке под корой, поползень — тоже.
Первая часть этого утверждения, как выяснилось, не подтверждена: контролируемого опыта, показывающего, что дятел слышит именно добычу, найти не удалось. Об этом отдельная статья.
А вот про поползня утверждение верное — только слушает он совсем не то, что подразумевается. Он слушает других птиц. И то, что он из их криков извлекает, оказалось сложнее, чем кто-либо предполагал.
Гаичка, которая считает
Начать придётся с другого вида.
У черношапочной гаички есть позывка, за которую она и получила английское имя, — «чик-э-ди-ди-ди». Когда птица замечает хищника, она издаёт эту позывку, и стайка слетается его окрикивать: мелкие птицы окружают сову или ястреба и поднимают шум, пока хищник не уйдёт.
Долгое время считалось, что крик означает просто «опасность».
В 2005 году Крис Темплтон, Эрик Грин и Кейт Дэвис показали в Science, что это не так. Они предъявляли гаичкам пятнадцать видов живых хищников — от крупных до мелких — и записывали, как меняется крик.
Оказалось, что число повторов конечного слога связано с размером хищника. Причём связь обратная той, которую ждёшь: чем мельче хищник, тем больше слогов.
Логика выясняется, если подумать, кто опаснее для маленькой птицы. Крупная сова неповоротлива, охотится на добычу покрупнее и гаичку в ветвях, скорее всего, не поймает. А мелкий воробьиный сыч быстр, манёврен и специализируется как раз на мелких птицах. Он опаснее — и слогов в крике становится больше.
То есть в крике закодирован не факт «хищник», а оценка угрозы, и оценка количественная.
Поползень, который расшифровывает
Теперь главное.
В 2007 году Темплтон и Грин поставили следующий вопрос: понимает ли эту шкалу птица другого вида?
Красногрудые поползни кормятся в тех же лесах и часто держатся смешанными стайками с гаичками, но это отдельный вид с собственным набором сигналов. Никто их «языку гаичек» не учил.
Опыт: записанные крики гаичек — отдельно на крупную виргинскую сову, отдельно на мелкого воробьиного сыча — проигрывали поползням из скрытого динамика. Хищника при этом не было; была только запись чужого голоса.
Поползни различили сигналы точно. На «мелкий хищник» они окрикивали чаще и дольше, а к динамику подлетали вдвое ближе, чем на «крупный».
Стоит проговорить, что именно произошло. Птица одного вида считала количественную информацию из сигнала другого вида — не «тревога вообще», а степень опасности, — и повела себя соразмерно. Общего эволюционного «языка» у них нет; поползень научился читать чужую систему.
Работа вышла в PNAS и стала одной из самых цитируемых в этой области.
И третье: пометка на слухах
Дальше начинается то, из-за чего эту историю стоит рассказывать до конца.
В 2020 году Нора Карлсон, Эрик Грин и Крис Темплтон задали вопрос, до которого обычно не доходят: а что поползень передаёт дальше?
Ведь он сам тоже кричит. Услышал гаичку, оценил опасность — и подал свой сигнал, который услышат следующие птицы. Меняется ли этот сигнал в зависимости от того, откуда пришли сведения?
Меняется.
Когда поползень видел хищника сам, его крик несёт точную оценку: сигнал варьирует в соответствии с уровнем угрозы, ровно как у гаички.
Когда поползень только услышал чужой крик, он подаёт сигнал с промежуточными акустическими признаками — более общий, менее определённый. Не «мелкий опасный хищник», а скорее «поблизости тревога».
Иначе говоря, он не выдаёт чужие сведения за свои. Информация из вторых рук передаётся с меньшей определённостью, чем собственное наблюдение.
Это редкий случай, когда поведение животного описывается человеческим словом без всякой натяжки: поползень осторожен со слухами. Не потому, что рассуждает о достоверности, — а потому, что отбор закрепил такое различение. Ошибка первого рода стоит зря потраченных сил на окрикивание, ошибка второго рода стоит жизни, и цена у сведений разного качества разная.
Что из этого следует
Три работы вместе дают картину, которая меняет представление о сигнале животного.
Сигнал не однобитный. «Опасность / нет опасности» — то, что мы обычно приписываем крику животного. На деле в него уложена шкала, и шкалу читают.
Информация переходит границу вида. Гаичка кричит для гаичек. Поползень слушает — и берёт. Лес оказывается общим информационным пространством, где сигналы одного вида работают на пользу другому, причём вторая сторона в этом обмене ничего не отдаёт.
Есть представление об источнике. Различать «видел сам» и «услышал от соседа» — это уже не про сигнал, а про отношение к сведениям.
Ни одно из трёх не требует предполагать у птицы мысль. Всё это может быть закреплено отбором как поведение. Но и отмахнуться формулой «просто инстинкт» не выйдет: инстинкт здесь оказывается устроен сложнее, чем предполагали, а способ проверки — обычный эксперимент с динамиком.
Что можно послушать самому
Работы, о которых шла речь, выполнены на американских видах: черношапочной гаичке и красногрудом поползне. У нас живут их родственники — обыкновенный поползень и наши синицы, гаички, московки.
Проверено ли то же самое на них — вопрос открытый, и это не мелочь: перенос результата с вида на вид без проверки в биологии не работает.
Зато наблюдать доступно любому.
Найдите окрикивание. Если в лесу или в парке вдруг поднимается птичий гвалт на одном месте — подойдите и посмотрите вверх. Часто там сидит сова, которую иначе вы никогда бы не нашли. Птицы указывают на неё точнее любого бинокля.
Посчитайте состав. Обратите внимание, сколько видов участвует в окрикивании. Обычно начинает кто-то один, а слетаются разные. Это и есть межвидовое подслушивание, происходящее у вас на глазах.
Послушайте разницу. Крик на кошку под деревом и крик на пролетающего ястреба звучат по-разному. Записать это на телефон и сравнить в бесплатном звуковом редакторе — уже настоящее наблюдение, особенно если вести журнал: дата, кто кричал, на кого, сколько слогов.
Никаких приборов не требуется. Требуется терпение и привычка записывать.
🗺 Карта открытий
| Событие | Кто | Год |
|---|---|---|
| Число слогов в крике гаички кодирует размер хищника | Темплтон, Грин, Дэвис | 2005 |
| Поползень расшифровывает чужой сигнал и реагирует соразмерно | Темплтон и Грин | 2007 |
| Измерено, насколько далеко слышен шорох насекомого | Гёрлиц и др. | 2008 |
| Поползень помечает сведения из вторых рук | Карлсон, Грин, Темплтон | 2020 |
| Работает ли то же у наших видов | Открытый вопрос | ? |
| Слышит ли дятел добычу под корой | Открытый вопрос | ? |
Возвращаясь к дятлу
Остаётся сказать, зачем эта статья соседствует со статьёй о дятле.
Утверждение «птица слушает» может означать очень разное. Про поползня оно верно, доказано и оказалось богаче ожидаемого: он слушает чужой вид и различает достоверность источника. Про дятла то же самое утверждение до сих пор держится на пересказах.
Разница между этими двумя случаями — не в птицах. Она в том, что в одном случае кто-то поставил опыт с динамиком, а в другом — нет.
Отдельная деталь, полезная для дятлового вопроса: в 2008 году измерили, насколько вообще слышен шорох ползущего насекомого. Дистанции обнаружения выходят от метра до тринадцати в зависимости от субстрата, массы и скорости насекомого; на влажной поверхности уровень падает примерно на 6 децибел, и дальность обнаружения уменьшается вдвое.
То есть канал существует и измерен. Остаётся показать, что дятел им пользуется.
Читать дальше
→ Дятел: язык вокруг черепа и миф об амортизаторе: где то же самое утверждение остаётся непроверенным → Сова: убрать свой шум и услышать мышь: тот, на кого всё это окрикивание направлено → Роевой интеллект: что получается, когда простые сигналы складываются в поведение группы → Эхолокация летучих мышей: гонка вооружений между сигналом и тем, кто его подслушивает
