Джагадиш Чандра Боше прожил две научные жизни сразу. В одной он был физиком: ещё в 1890-х он генерировал и принимал миллиметровые радиоволны, изобретал для этого полупроводниковые детекторы и публично передавал сигнал сквозь стены — за годы до того, как радио прославило других. Многое из сделанного им опередило время и было оценено лишь десятилетия спустя.
В другой жизни он слушал растения. Своим крескографом — прибором, увеличивавшим движение ростка в тысячи раз, — Боше показал, что растение отвечает на свет, тепло, прикосновение, яд — электрическими сигналами, во многом так же, как ткань животного. Мимоза, складывающая листья; росток, вздрагивающий от удара, — он измерял то, что современники считали невозможным.
Отсюда вырос его главный, до сих пор не закрытый вопрос. Боше утверждал, что граница между живым и неживым не резкая, а размытая: он находил признаки «усталости» и «отклика» даже в металлах. В крайней форме это спорно — но сама постановка вопроса, где кончается простая физика и начинается жизнь, остаётся открытой и сегодня.
Боше стоял ровно на этом стыке — между физикой и жизнью — и отказывался видеть между ними стену. Эту же границу исследует и наш раздел его имени.