Про Ломоносова обычно рассказывают, как он в девятнадцать лет ушёл из Поморья учиться. Это правда, и это яркая история. Но интереснее другое: попробуйте назвать его специальность.
Химик? Он основал в России химическую лабораторию и настаивал, что химия — наука измерений, а не рецептов. Физик? Занимался теплотой, электричеством, оптикой. Астроном? См. ниже, и это не общие слова. Геолог, металлург, историк? Тоже. Автор грамматики русского языка и теории трёх штилей? Да. Поэт? Да. Мозаичист, возродивший в России производство смальты? И это.
Ни одна из этих подписей не будет верной, потому что все они верны сразу.
Атмосфера Венеры
Вот конкретный результат, по которому его можно проверить.
6 июня 1761 года (26 мая по старому стилю) Венера проходила по диску Солнца — редкое событие, которое наблюдали астрономы всего мира ради измерения расстояния до Солнца.
Ломоносов смотрел в обыкновенную зрительную трубу через закопчённое стекло. И заметил то, чего не заметили обладатели куда лучших инструментов: в момент касания солнечного края вокруг Венеры возник тонкий светящийся ободок, а её диск словно затуманился.
Он понял, что это значит, и записал:
планета Венера окружена знатною воздушною атмосферою, таковою (лишь бы не большею), какова обливается около нашего шара земного
Это первое обнаружение атмосферы у другой планеты. Явление с тех пор носит его имя.
Стоит задержаться на том, как это было сделано. Не лучшим прибором — прибор был скромный. А тем, что наблюдатель понял, что именно он видит: светящийся ободок есть преломление солнечного света в газовой оболочке. Другие видели то же самое и прошли мимо.
О том, как самому наблюдать за небом, — в нашем разделе Астрономия.
Широта занятий и её причины
Так о нём говорят, и определение точное — но стоит уточнить, в чём загадка, иначе получится просто восхищение.
Загадка не в том, что он был способным. Загадка в широте, которая сегодня выглядит невозможной. Современный учёный работает в узкой области, и это не оттого, что нынешние мельче: за два с половиной века каждая наука разрослась так, что охватить несколько целиком одному человеку физически нечем.
Ломоносов застал момент, когда это ещё было возможно — и воспользовался им полностью.
Отсюда честный вывод, а не ностальгия: широта была свойством эпохи не меньше, чем свойством человека. Повторить его путь сегодня нельзя, и звать к этому бессмысленно. А вот перенимать у него другое — можно и нужно: привычку измерять, а не рассуждать, и готовность смотреть в трубу самому, вместо того чтобы дожидаться чужого сообщения.
Значение для проекта
Ломоносов основал Московский университет и настаивал, что учиться должны не только дворяне. Он писал по-русски о том, о чём принято было писать по-латыни, и во многом создал сам язык, на котором мы теперь пишем эти статьи.
И у него есть фраза, которая могла бы стоять эпиграфом ко всему нашему разделу опытов: тот, кто хочет знать природу, должен её спрашивать, а не пересказывать чужие ответы.
Именно поэтому здесь везде, где можно, стоит «попробуйте сами».